ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
ФРАНЦИЯ

миграционная карта – новое в российском законодательстве

брачно-семейные отношения международного характера

как учат за рубежом?

о правовом положении иностранных граждан в российской федерации

жизнь на алтарь супермаркета

архив

ЖИЗНЬ НА АЛТАРЬ СУПЕРМАРКЕТА

   Всем сотрудникам фирмы “БИ...”, как бывшим, так и нынешним, в знак глубокого уважения и преклонения перед их титаническим трудом посвящается.

   Я просто счастлив, что больше не работаю в “БИ...”. Что мне не приходится катать контейнеры в полшестого утра и подставлять свою спину под европаллету с 84 упаковками пива (в каждой из которых 24 банки) общим весом в 1008 кг. Для меня это – прошлое, но это прошлое не дает мне покоя.

   Мне хочется рассказать правду о том, какой ценой достигаются порядок на полках, чистота в зале и отлично налаженное обслуживание в магазинах самого могучего концерна в Австрии, лидера среди супермаркетов. И отдать должное безвестным труженикам “БИ...”, чтобы людям, привыкшим хныкать и жаловаться на то, что им тяжело, стало известно, как приходится работать тем, кто год за годом верой и правдой служит Концерну. Я через это прошел. И считаю, что мне повезло – теперь мне есть, с чем сравнивать.

   Работая в международном аэропорту Вены водителем микроавтобуса-"шаттла" и все чаще размышляя о том, что мне необходимо подыскать себе новую работу, я как-то увидел в Интернете объявление, которое меня заинтересовало: крупнейшей сети супермаркетов “БИ...” требовались филиальляйтеры, то есть директора филиалов.

   Условия выглядели вполне прилично: 38,5 часов работы в неделю, 28 тысяч шиллингов в месяц (правда, это без вычета налогов) плюс премия по итогам года около 120 тысяч шиллингов.

   Я послал резюме еще перед Новым 2000-м годом. Прошел Миллениум, пробежал январь, а мне так никто и не позвонил. Я уж было решил, что мое резюме попало во временнyю петлю на стыке двух тысячелетий по модели Стивена Кинга, но однажды днем, когда я вез из аэропорта в город очередного клиента, раздался звонок. Некий господин Кремсер, оказавшийся районным инспектором фирмы “БИ...”, интересовался, не пропало ли у меня желание работать в этой компании. Я заверил его, что готов. Если бы тогда я мог себе представить, что меня ждет!

   У большинства людей при слове “директор” воображение рисует письменный стол, кресло и секретаршу со стаканом чая на подносе. Так вот: директор супермаркета в “БИ...” – это нечто совсем иное. Я убежден, что трудовые подвиги в мирное время требуют не меньшего мужества, чем во время войны, а совершающие их люди объективно заслуживают едва ли не большего уважения. Ведь на войне просто некуда деться: надо сражаться, если хочешь выжить, надо идти в наступление, чтобы защитить свою страну, и другого выхода просто нет.

   А в “БИ...” в шесть часов утра никто не бомбит, но тысячи людей начинают толкать контейнеры, раскладывать товар, подготавливать магазин к открытию, причем чтобы заниматься всем этим уже в шесть утра, им приходится вставать в половине пятого. Это тем, кто живет в Вене. Ну а “пендлерам”, то есть тем, кто каждый день едет из соседних земель, Бургенланда или Штирии, приходится вставать около половины четвертого. Потому что это в Вене работа в супермаркете считается каторжной, а в провинции, где полно безработных, многие почитают за счастье ездить за 120 километров в Вену на такую работу. Никто их к этому не принуждает, да и в Вене можно найти работу полегче, но… Не знаю, что их к этому побуждает, – возможно, врожденный мазохизм, но они предпочитают именно эту работу и отдают ей всю жизнь. Как утверждал О'Генри, “дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу”.

   С первого дня работы в “БИ...” я, еще не успевший позабыть советскую действительность, был поражен несоответствием между колоссальным объемом выполняемой работы и ничтожной – по советским меркам – численностью персонала. Ну а директор филиала фирмы ”БИ...” – это вообще особая профессия; можно сказать, это особая судьба – как у боевого офицера.

   Официально считается, что ты работаешь на руководящей должности коммерческого служащего 46 часов в неделю, получаешь очень неплохую, по австрийским меркам, зарплату, да к тому же имеешь премию по итогам года. Это официально.

   На практике все выглядит иначе. Работать меньше 60-70 часов в неделю не может себе позволить практически ни один филиальляйтер, да и то только тогда, когда все нормально, никто из подчиненных не заболел, не уволился, не в отпуске, и – это самое главное! – есть заместитель. Кстати, примерно в трети всех филиалов ”БИ...” в Австрии заместителей нет. Почему? Да потому, что мало кто соглашается идти на эту собачью должность.

   Если зам на месте, если филиал в порядке, директор имеет счастливую возможность отдохнуть в неделю день-полтора (кроме, естественно, воскресенья, когда магазин не работает). А оставшиеся 4,5-5 дней и дадут в сумме эти 60 часов, потому что прийти надо не позже шести утра (контроль за раскладкой овощей, фруктов и продукции молочного отдела, да и проинвентаризировать кое-что бывает нужно с утра), обеденный перерыв давно превратился в фикцию: будешь обедать дольше двадцати минут – ни черта не успеешь. Вот так и крутишься, как шарик в подшипнике, – без устали и во всех направлениях. Уходишь не раньше восьми вечера, только после того, как закрыл магазин, "снял" кассу, оформил возврат хлебопродуктов (а для этого необходимо собрать все непроданные булки и батоны в пластиковые ящики, “простреливая” портативным компьютером штрих-код каждого предмета, и распечатать накладную на возврат, перекачав данные в компьютер). А еще надо оформить возврат контейнеров и прочей тары (ее заберет утренний поставщик молочной продукции), списать и выбросить просроченные, испорченные продукты и товары с нарушенной упаковкой – строго по факту. А еще приготовить для фирмы “Бильдерланд” мешок с конвертами фотопленок на проявку и печатание, завершить в компьютерной программе файл дня, обойти все помещения и убедиться, что всё в порядке: температура на “полках глубокого холода“ минус 18?C, все двери закрыты, в принтере достаточно бумаги для распечатывания утренней порции документации (принтер начинает стрекотать около половины шестого утра и выдает целую гору бумажной информации: предложения для заказов, данные по инвентаризации, протоколы предшествующего рабочего дня, информацию к размышлению по возвратам и списыванию товара, конфиденциальную почту лично для директоров филиалов и так далее). И только после этого отправляешься домой. Да, забыл: по пути нужно еще забросить сумку с выручкой в установленный на здании банка сейф – вроде банкомата, только он не для выдачи, а для приема денег.

   Вот так и набирается 14 часов в день, а за пять дней – 70 часов, но это – в "легкие" дни, то есть при наличии всех работников, при живом и бодром заместителе, без авралов – инвентаризаций и визитов “Би...ского” руководства.

   А ушла кассирша в декрет, заболел у нее ребенок, взял больничный или отпуск твой заместитель, предстоит очередная инвентаризация по всем рядам парфюмерно-бытовой продукции – и всё! Весь привычный график нормальной работы ломается, и в магазине нередко приходится проводить куда больше времени: приходить в пять утра, а уходить в десять вечера. А в субботу, когда твой субботний помощник скажется больным, то и в четыре выйдешь на работу. В итоге шесть дней по 17 часов – 102 часа! Что там стоит в твоем контракте, 38,5 часов? Забудь об этом. Вкалывай и помни, что это твой филиал. Будет он в порядке – честь тебе и хвала, и начальство поощрит. Ну а начнешь ныть и требовать дополнительной рабочей силы – попадешь в немилость.

   Когда жизнь в основном состоит из работы, не удивительно, что для “би...ских” начальников среднего звена – директоров филиалов и заведующих отделами “Файнкост” (фирма по продаже деликатесов, входящая в “БИ...”) нет большего удовольствия, чем говорить о своей работе. Например, если в гости к директору приезжает коллега из другого филиала, тут же возникает излюбленная тема разговоров – проблемы, с которыми пришлось столкнуться.

   Настоящий филиальляйтер смакует их, как гурман изысканное блюдо. Из его рассказа возникает картина абсолютного хаоса, едва ли не конца света, который он мужественно предотвратил чуть ли не ценой собственной жизни. Всплывают жуткие подробности: ни одна кассирша вообще не появилась – заболели и уволились сразу все пятеро, пришло сразу двадцать контейнеров, причем водитель перепутал и привез два контейнера с товаром, предназначенным для другого магазина, и тому подобное. В довершение апокалиптической картины выясняется, что дважды отключался свет и "завис" компьютер.

   – Я разбирал всю поставку один, параллельно обслуживая вторую кассу и делая заказы. Бегал, как бобик, турчанку с овощного отдела поставил на кассу. Ну и... дал к обороту плюс двадцать восемь процентов!

   Просто Халхин-Гол какой-то.

   Эти рассказы сродни рассказам рыболовов. Мол, поймал я тут на днях та-а-кую рыбу... И другие “рыбаки” понимающе кивают, проникаются ужасом происходившего, и каждому не терпится рассказать свою леденящую кровь историю. Что ж, их можно понять: эти люди и в самом деле трудятся изо всех сил и им хочется, чтобы об их простых житейских подвигах знали другие. И создается впечатление, что директор филиала, подвергшийся такому тяжелому испытанию, в конечном итоге получил удовольствие – от хорошо сделанной работы, от благодарности районного инспектора, от ощущения, что он – Супермен.

   Я помню, как заведующий отделом “Файнкост” в нашем супермаркете подробно и с удовольствием рассказывал мне, как в канун праздника он до пяти утра делал колбасные наборы (при этом трудился он во внерабочее время и бесплатно, если не считать немыслимого количества выпитого им пива, позаимствованного со склада “БИ...”, то есть у меня).

   Покончив с наборами, он прилег в бюро на двух стульях, но едва задремал, как в полшестого “зачирикал” принтер, выплевывая из себя предложения по заказам.

   То, что рабочий процесс сопровождается активным потреблением пива, имеет скорее психологическое значение. Если бы труженики “БИ...”, остающиеся на сверхурочную работу, не гасили стресс с помощью пива, скольких психоаналитиков пришлось бы приглашать фирме для поправления душевного здоровья персонала? А так всё в порядке. Так что пиво – это своего рода лекарство, которое употребляется работающими сверхурочно сотрудниками “БИ...” исключительно с профилактическими целями.

   Привыкнув за много лет к однообразному тяжелому труду, работники супермаркета выполняют работу механически, не обращая внимания на окружающее. По большому счету, им всё равно – десять контейнеров разобрать или двадцать, лишь бы никто не мешал, на кассу не звал или там еще чего. Работа на кассе требует не силы, а энергии: надо поздороваться с покупателем, просканировать каждый товар, назвать общую сумму, выдать сдачу, ответить на вопросы, поблагодарить, попрощаться, пожелать приятного дня, а это для большинства работников – непосильный труд. Нет у них энергии для подобных игр. Взгромоздить на полки десять поддонов с 240 банками пива – это пожалуйста. Не проблема. А вот от общения с покупателями увольте. Как если бы работницу фабрики, десять часов стоящую у конвейера, пригласили бы вести пресс-конференцию или отвечать на вопросы ретивых журналистов.

   Монотонная физическая работа хороша тем, что никто и ничто не отвлекает, легко и приятно думается об отпуске, выходных, празднике – любимых темах “Би...ского” персонала. Обдумывается также, когда стратегически уместно взять больничный – чтобы немного отдохнуть. И, наконец, немаловажная тема – перерыв на обед. А тут клиенты, как гвоздь в ботинке: “Где молоко? Где мясо? Когда начнется скидка на подсолнечное масло? Почему нет в продаже бутылочек пива по 0,25 л?” И хочется послать всех подальше, чтобы не мешали, не отвлекали от приятных мыслей.

   …Я работал с удовольствием. Филиал считался одним из лучших, оборот постоянно возрастал, начальство было мной довольно.

   Но однажды моя жизнь круто изменилась, и мне пришлось поменять свой замечательный магазин в престижном Штаммерсдорфе на незнакомый, подозрительный филиал в более чем сомнительном районе Стуверштрассе. Так получилось, что я добровольно отказался руководить светлым чистым магазином в очень приличном районе, с проверенным, опытным и надежным коллективом сотрудников и приятными, вежливыми, обеспеченными покупателями. Добавлю к тому же, что старое место работы находилось всего в двух трамвайных остановках от моего дома.

   Случилось это потому, что прежний директор, Мартин, оттуда попросту сбежал. Как выяснилось, он пришел как-то на работу в глубокой задумчивости, собрал свои вещи, сунул их в рюкзачок и просто удалился, заявив, что ноги его здесь больше не будет. Вот до чего может довести “БИ...” нормального молодого парня!

   Феркауфсляйтерша госпожа Янза, представительница верхних эшелонов власти в “БИ...”, лично попросила меня возглавить непростой магазин, тем более что в этом районе это был второй по величине оборота филиал. И когда громогласная, высокая и крупная фрау Янза сказала: “Мне там нужен хороший филиальляйтер, так что я вас очень прошу”, отказаться было трудно.

   Тем не менее я попытался отодвинуть принятие судьбоносного решения, поскольку уходить из моего замечательного магазина мне совершенно не хотелось:

   – Вы же сами сказали, что можно подумать…

   – Да что же тут думать, – удивилась Янза, шевельнув мощным бедром. – Соглашайтесь и всё.

   Я подумал и... согласился. Тем более что мой районный инспектор господин Кремсер делал мне страшные глаза, намекая, что предложения подобного рода следует немедленно принимать.

   Между прочим, о новом назначении я узнал в пятницу, то есть фактически за два дня до первого рабочего дня. Чтобы подсластить горечь расставания с родным филиалом, мне прибавили тысячу шиллингов, то есть около сотни баксов, формально – на транспортные расходы, а по существу как бы на молоко за вредность.

   Нашими клиентами в прежнем супермаркете были в основном состоятельные австрийцы, в частности, многие молодые семьи, проживающие в престижных новых домах на берегу Мархфельдского канала. Многие использовали для оплаты пластиковые карточки, покупали недешевые товары. Никаких проблем с покупателями не возникало.

   В филиале на Стуверштрассе всё было иначе. Когда я разговорился с Антоном, заведующим отделом “Файнкост”, по поводу публики, он, жизнерадостно ухмыляясь, ответил: “Народ у нас простой: наркоманы, проститутки, сутенеры, иммигранты. Черных хватает. Воруют много”. Вот с такого “подбадривания” мне пришлось начать свою деятельность на новом месте.

   Наступило утро понедельника. Волнение мое было настолько велико, что я не спал с двух часов ночи. Все крутился на постели, представляя себе свое новое рабочее место и гадая о том, что меня там ожидает. В половине пятого я встал совершенно не выспавшимся, побрился, принял душ, позавтракал и направился на новое место службы с таким ощущением, будто наступило 22 июня 1941 года, и мне дано задание выдвинуться к границе в районе Бреста.

   И вот я уже у всегда открытой в эти утренние часы двери черного входа, именуемого “входом для поставщиков”, захожу внутрь. Вокруг громоздятся лотки невозвращенного хлеба. Их не меньше тридцати. Если в филиале все нормально, в конце каждого рабочего дня необходимо посчитать непроданный хлеб и подготовить его к возврату на фирмы ”Анкер” и “Штрёк”: распечатать накладную и аккуратно вложить ее в лотки с возвращаемым хлебом. Если накладной не будет, шофер, доставляющий свежий хлеб с утра и знающий порядок, возвраты не заберет, и хлеб останется еще на один день. Стало ясно, что тут никто хлебом не занимался уже около недели. Хорошенькое начало! Что же ждет меня дальше?

   Прохожу по коридору на склад. Там громоздятся десятки контейнеров с лишним товаром, и это еще более неприятный сюрприз: как минимум две последние недели никто толком не обрабатывал заказы, и заложенная в компьютер программа сама заказывала поставку. А это самое страшное, потому что компьютерная программа в “БИ...” работает по принципу “кашу маслом не испортишь” и заказывает от души, что называется, "с походом", опираясь на данные продаж за последние дни. Приходит уйма ненужного товара, на полки он не помещается, и деть его некуда. И вот в коридоре передо мной стоят две европаллеты с упаковками двухлитровых бутылок “Кока-колы”, на каждой 48 упаковок, всего их, стало быть, 96. Умножаем на шесть – столько бутылок в каждой упаковке, получается 576 бутылок. А я знаю, что с субботы перестала действовать скидка на “Кока-колу”, и значит, эти две паллеты я буду продавать месяца три.

   Первый день работы в новом филиале был подобен первому дню войны. Я был бы точно так же ошарашен, как если бы внезапно появившиеся самолеты принялись бросать бомбы, и точно так же я не знал, откуда ждать следующего удара. И так же, как бывает на войне, к концу первого дня я остался жив и стал готовиться к длительному, продуманному руководству обороняющимися войсками. Чтобы в следующий раз вражеская бомбардировка не застала меня врасплох и чтобы в конце концов я выиграл бой.

   С кем встретил я свой первый день войны на Стуверштрассе? О, эти люди заслуживают отдельного рассказа! Мои фронтовые подруги, свидетели моих наступлений и прорывов, поражений, отступлений – кассирши, шедшие со мной на взятие высоты, турчанки, обслуживавшие отдел овощей… Может быть, когда-нибудь я расскажу о них подробно – и с чувством огромной благодарности!

   Неприятности не заставили себя ждать. В первый же день, находясь в торговом зале, я заметил югослава, перекладывавшего в пакет бутылки со спиртным. Я в ужасе пошел за ним, уверенный, что он платить не будет. Так оно и оказалось. Бодрый парень просто вышел через вход! Пришлось мне его догнать, покрепче ухватить пакет с позвякивающим содержимым и задать риторический вопрос: “Кажется, вы забыли заплатить?” Реакция у парня была молниеносная – он вырвался и бросился бежать.

   Я не стал за ним гнаться, потому что иначе было бы не избежать драки. В принципе, я могу и подраться: еще учась в школе, я в течение трех лет осваивал кунг-фу. Но валяться в обнимку с югославом на асфальте перед входом в мой магазин, едва вступив в должность директора, не входило в мои планы.

   Парень бросился от меня на проезжую часть и, увернувшись от резко затормозившей машины, убежал. Я же с видом победителя со спасенным пакетом под мышкой вернулся под сень родных контейнеров и холодильных агрегатов: пусть знает вся Стуверштрассе, что в филиале “БИ...” появился настоящий мужчина! Но на душе у меня было довольно паршиво. Из головы не шло, что у местных “южков” принято именно так “самообслуживаться”, и мне тут достанется.

   Из-за прилавка “Файнкоста” мне дружески помахал ухмылявшийся Антон (он меня предупреждал!), от отсека с мясными продуктами донесся громогласный вопль Стефана, который любит придуриваться и приветствует покупательниц так, что кажется, что реактивный самолет перед взлетом проверяет двигатель. (Однажды какая-то старуха пожаловалась в “централь”, что Стефан ее не поприветствовал; он дал зарок впредь такого не допускать и с тех пор выкрикивает традиционное приветствие “Грюс готт!” так, словно здоровается с посетительницами, которые еще помнят Франца-Иосифа.)

   Я вздрогнул и подумал: ”Господи, что я здесь делаю? Зачем я тут? Как же спастись?”

   День продолжал катиться прямым ходом к полудню, и только философское напоминание самому себе о том, что все пройдет, что все беды останутся в прошлом, а мы прорвемся, помогли мне, подавив проклятия, мужественно продолжить свой тягостный поход за лаврами филиальляйтера образцового магазина.

Станислав Берго
реклама