ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
Латвия

Вайра Вике-Фрейберга: беженка. репатриант. президент

LOVE STORY

Отдых в горах

Как можно "не приять" Россию?..

История паспорта

Новый закон о гражданстве: признает ли Россия двойное гражданство?

Банковская тайна в России и за рубежом

Алкогольный рынок России

архив

   В один из своих приездов в Латвию из Канады в 1996 году Вайра Вике-Фрейберга давала радиоинтервью. Ведущий спросил: “Многие латыши за рубежом видят в тебе будущего президента Латвии. Ты готова занять эту должность?” Последовала длинная пауза, а потом прозвучал решительный твердый ответ: “Да! Я бы смогла”.

Вайра Вике-Фрейберга: беженка. репатриант. Президент

Рига. Детство

   Вайра родилась в 1937 году в Риге. Крещена в Домском соборе. Имя для нее выбрала мать, Анне-Мария Раньке. Ожидая ребенка, она зачитывалась книгами Яниса Веселиса – мифы, легенды, предания о дочерях солнца. Ей очень хотелось, если родится девочка, назвать ее именем одной из героинь – Кайра, что значит “соблазнительная”. Но набожной лютеранке это показалось очень уж вызывающим. Потому выбрала близкое по звучанию имя – Вайра.

   Чудом не потерялись детские фотографии – и девочка с серьезными глазами глядит на нас и сейчас. Ее отец, моряк Карлис Викис, трагически погиб в море. Вайра его не помнила, но, выйдя замуж, сохранила свою девичью фамилию, присоединив к ней фамилию мужа. И сына назвала именем своего отца – Карлис…

   Дядя Вайры, Вилис Викис, погиб в болотах под Волховом.

   Первую свою книгу “Солнечные дайны” она посвятила отцу и дяде.

   Когда девочку увозили на чужбину, ей не было и семи. Но эти годы оставили такой след в душе ребенка, что все долгое нелегкое время эмиграции она испытывала сильнейшее притяжение родины.

   И по сей день она помнит войну: страх во время воздушных налетов, чувство голода в последние месяцы войны в Германии, слезы и тревогу матери. И вместе с тем будто документальное кино смотрит и видит ясно, четко: блестящие от солнца лужи на Лачплеша, у дома, где они жили, запах сирени, аллея акаций в парке Саласпилсского предместья…

   В 44-м, в дни, когда Красная Армия вот-вот должна была взять город, они бежали. В руки Вайре дали чемоданчик и велели беречь как зеницу. В нем были не игрушки, не книжки, а пеленки восьмимесячной сестренки и несколько кусочков мыла.

   С потоком беженцев они устремились к Курземе и угодили прямо в так называемый курземский котел, внутри которого оказались приблизительно 200 тысяч немецких и латышских солдат да с полмиллиона местных жителей и беженцев.

   Им повезло: они попали на один из последних кораблей, отплывавших из Лиепаи.

Лагерь беженцев в Любеке. Дипиши

   Далее их путь пролегал через польский Готенхафен, города Пархюм, Шверин и Висмар в Германии и наконец через Любек, селение Херенвик, лагерь латышских беженцев.

   Там в 45-м она пошла в школу. Пристанищем для сотен тысяч латышей служили тогда около четырехсот лагерей, в самых крупных были школы, где обучение велось на латышском языке.

   Вайра росла бойкой, своенравной. Читать научилась в четыре года, поэтому в первом классе ей было скучно. Перевели во второй – трудно. Единственной усладой было чтение: она прочитала драму Райниса “Огонь и ночь”, сказки Карлиса Скалбе, знаменитый латышский народный эпос “Лачплесис”. Тогда и зародился интерес к устному творчеству своего народа – впоследствии это станет ее призванием, любовью на всю жизнь.

   В школе Вайра узнала новое слово – дипиши. Дипиши – это она, ее мама, отчим, друзья, все, кто живет рядом. Странное это слово образовано было от аббревиатуры DP – di-pi, deplaced persons, – перемещенные лица. Странно и страшно – не люди, а перемещенные лица…

   Сначала беженцам казалось, что их скитальческая жизнь продлится недолго, и они вернутся на родину. Но у Запада после войны хватало проблем, западным европейцам нужно было залечивать собственные раны. Приходилось полагаться только на себя.

   Однажды в лагерь приехала некая комиссия: искали рабочих для строительства электростанции в Марокко. Отчим Вайры увидел в этом возможность спасти семью (у Вайры родился братишка) хотя бы от холода – Африка все-таки, да и от голода тоже.

Марокко. Уроки французского

   Весной 1949 года они перебрались в Марокко и прожили там пять лет. Но вот беда: латышской девочке в Марокко учиться негде, там нет ни лагерей беженцев, ни культурных центров, там вообще не знают, что есть такая земля – Латвия. Вайру отдали во французскую школу, и это при том, что языка тогда она не знала. Но – вот везение! – поблизости жила русская аристократка, которая согласилась давать девочке уроки французского. Как они понимали друг друга? Выручил немецкий: у русской учительницы на далекой родине когда-то давным-давно была не только французская, но и немецкая гувернантка. Вайра же немецкий успела выучить в лагере.

   Так было положено начало блестящему образованию будущего президента Латвии. Поскольку французский с помощью своей русской учительницы она одолела довольно скоро, ее приняли в колледж для девочек в Касабланке. Она даже стала там первой ученицей. Получала в награду книги и несказанно этому радовалась: денег на них в семье не было. Должно быть, с тех пор книга для нее – и лучший подарок, и собеседник, и окно в мир, а чтение – любимейшее занятие в свободное время.

   Именно в Марокко в неполные 16 лет Вайра написала свою первую статью, которая называлась весьма примечательно: “Страна, где Латвии не знают”, да и подзаголовок был не менее любопытный: “Марокко: две страны. Письмо Латвии из Касабланки”. Вайра отправила ее в газету латышских беженцев, выходившую в Германии. Статью напечатали.

   В Марокко между тем жить становилось все труднее и опаснее, набирало силу движение за независимость, участились случаи убийства европейцев. Решили ехать в Канаду. Оформлять многочисленные документы и общаться с чиновниками пришлось юной Вайре: она единственная в семье знала французский.

Канада. Становление

   Канада встретила их отнюдь не с распростертыми объятиями. Переселение вовсе не означало ни улучшения их социального статуса, ни повышения жизненного уровня. Все снова зависело от них самих.

   Они прибыли в Торонто, где говорили по-английски. Самостоятельно выучив несколько английских слов, Вайра рискнула поступить кассиром в коммерческий банк. Днем работала, по вечерам осваивала язык в средней школе. Да еще ухитрялась брать дополнительную работу, чтобы практиковаться в английском.

   Девушка от природы была очень одарена – это несомненно. Но она была еще и удивительно трудолюбива и настойчива. Вайра так хотела учиться в университете, что сдала экстерном выпускные экзамены за 13-й класс средней школы. И поступила в университет семнадцати лет отроду! Это был нелегкий путь. На стипендию она рассчитывать не могла, ее давали только тем, кто пришел из “нормальной” школы. Приходилось совмещать учебу с работой. Кем только она ни была: дежурной воспитательницей в частной школе, переводчицей с испанского (и этот язык она выучила самостоятельно!), сортировщицей писем на почтамте, давала и уроки французского… Но своего добилась: получила степень бакалавра на так называемом общем курсе Торонтского университета и записалась на факультет клинической и экспериментальной психологии.

   В латышскую эмигрантскую среду Канады Вайра входила тяжело. Она говорила по-латышски, но, по мнению старшего поколения эмигрантов, далеко не безукоризненно. Не училась она и письменному латышскому (а где ей было учиться?), что тоже вызывало скрытое недовольство. Первая значительная встреча с молодежным обществом произошла через год после приезда в Канаду: вместе с несколькими десятками молодых латышей и латышек она прошла конфирмацию в церкви св. Андрея.

   1960-й год – поворотный в судьбе Вайры. Она начинает работать по специальности: клинический психолог в психиатрической больнице в Торонто, позднее ассистент и лектор одного из монреальских университетов.

   В этом же году Вайра выходит замуж за Иманта Фрейберга. Их судьбы удивительно схожи: детство в Риге, бегство из нее в 44-м, лагерь беженцев в Германии. Они могли разминуться: последующие пять лет Имант провел во Франции, а Вайра – в Марокко. Но судьбе было угодно, чтобы в один год оба оказались в Канаде… Встреча состоялась – и любовь тоже. Забегая вперед скажу: супруги вырастили двух замечательных детей – сына и дочку.

   Хлеб не бывает без корки, говорят латыши. Нет худа без добра, вторят им русские. Достаточно утомительны международные конференции и форумы, но ученым всего мира они позволяют лучше и ближе узнать коллег и суть их научных изысканий, да и себя показать. Профессор психологии Вайра Вике-Фрейберга и профессор информатики Имант Фрейберг с этой целью объездили чуть ли не весь мир. Всюду встречались с представителями латышской диаспоры. И они воспринимали Вайру по-разному.

   Профессор психологии и фольклорист, исследователь латышских дайн – сплошной вызов общепринятому представлению об ученой даме, как правило строгой и неприступной. Вайра же обаятельна, привлекательна, иронична и коммуникабельна, говорит образно и доступно. Отмечу последнюю деталь, связанную с ее детством. Почему именно латышские дайны стали предметом ее научного внимания? Она как-то сказала: “Народный обычай, красота родной речи, живое движение слова впитаны с молоком матери. Потому-то я так рано ощутила потребность сохранять это устное наследство… Я нередко думала, что нищее детство было моим богатством”. Парадоксальное высказывание, но это не просто “фигура мысли”: сказки, народные притчи, дайны какое-то время заменяли игрушки, веселые беззаботные развлечения, которых не было и которые так необходимы ребенку. И девочка очень скоро почувствовала, что это неплохая замена.

Снова Рига

   Возвращение на родину для каждого эмигранта – эмоциональное потрясение. Вайра приехала в Ригу в 1969 году. В 1973-м она привезла на родину мужа, сына и дочку. И тут же попала в число “опасных” в эмигрантской среде: как же, зачастила в коммунистическую Латвию. Она даже с мамой поссорилась, когда та спросила в лоб: “Доченька, это правда, что ты коммунистка?”

   Через семь лет после этого родители Вайры все-таки приехали в Советскую Латвию – родным могилам поклониться, родственников повидать.

   Жизнь менялась. Профессора Вике-Фрейбергу стали признавать в писательских и академических кругах Латвии. И в 1998 году именно ее пригласили на должность директора недавно созданного института Латвии. И она вместе с супругом возвратилась в Ригу на постоянное жительство. Но еще год оставалась канадской гражданкой.

   Собственно, ее активная общественная жизнь в Латвии началась задолго до этого. В конце 1994 года Латвийский фонд культуры пригласил ее на вручение премии Спидолы. Она выступила с докладом. Резонанс был ошеломляющий. То ее выступление многие политологи не зря считают своеобразным дебютом на авансцене политической жизни страны. Ее речь взволновала Латвию, она была услышана за океаном. Одна нью-йоркская газета опубликовала доклад под заголовком: “Уж такие мы есть, и тут ничего не поделаешь”, а подзаголовок был такой: “Вайра Вике-Фрейберга о латышах, Латвии, о вере, надежде, любви”. Она посмела тогда сказать: “Недостаточно только заменить верхушку пирамиды… Смены правления и строя недостаточно – необходимо меняться и самому народу”. Она образно пояснила свою мысль: “Те же самые раки в другой корзине останутся теми же раками, и никем иным”. Первый раз представитель латышской диаспоры за рубежом откровенно сказал то, что думал: все несуразности в жизни постсоветской Латвии убрать можно, и делать это нужно сообща, надо только захотеть и не ждать указаний сверху.

   В 1997 году она снова в Риге – принимает участие в конференции “Латыши и национальное самосознание”. И опять страстно и убежденно говорит о принципах государственного и национального мышления, о диалектике взаимоотношений государства и гражданина: “Насколько же необходимо, чтобы каждый в нашем народе научился ценить человека в себе и других…”

Выборы

   И все-таки избрание Вайры Вике-Фрейберги президентом Латвии для многих было шоком.

   17 июня 1999 года заседание Сейма началось в девять утра, а закончилось за несколько минут до полуночи. Сначала все шло по заранее разработанной схеме: голосовали за выдвинутых партиями кандидатов. Страсти кипели нешуточные. Но ни один не набрал нужного числа голосов. Тогда президиум объявил о следующем туре, в который для голосования предлагалась и Вайра Вике-Фрейберга. Ее выдвинули три партии: Народная, социал-демократы и “Свободе и Отечеству”. В борьбу с ней вступили два человека. Она получила 53 голоса из ста – необходимое большинство. Вся страна прильнула к телевизорам: шла прямая трансляция. Заметили некую заминку: новый президент поднялась, взяла в руки сумочку и направилась было к трибуне, но сидевшая рядом дама что-то страстно зашептала ей – как стало ясно потом, она пыталась заставить ее положить сумочку на кресло. Госпожа Президент сумки не отдала, так и вышла с ней на трибуну.

   Деталь вроде бы пустяковая, мелочь. Другая бы послушала более осведомленную в вопросах придворного этикета соседку. Но и в этом пустячке – характер президента. Упрямство? Нет. На пресс-конференции, помню, мы все допытывались у госпожи Вике-Фрейберги, что такого ценного было у нее в сумочке. Она ответила: “Вышитый серебром лиелвардский пояс. Он мне очень дорог”. Да, и в эту ответственнейшую минуту ее дайны были с ней.

   Комментируя тогда итоги выборов в Латвии, западные газеты, да и некоторые местные тоже, особо подчеркивали, что еще утром 17 июня будущий президент была гражданкой Канады. К середине дня она оформила свой отказ от канадского подданства и приняла латвийское гражданство…

   Вот так завершилась эта удивительная история превращения Золушки не в принцессу даже – сразу в королеву. Латвия получила президента, которая в силу своего богатого жизненного опыта, ума, разносторонних знаний должна, надеются люди, стать тем объединяющим началом, которое так необходимо стране.

Тамара ВЕДИНА
Фото из личного архива президента Латвии Вайры Вике-Фрейберги
реклама