ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
Как открыть счет за границей?

ГРЕЦИЯ

ГОЛЬФ

МАТА ХАРИ: правда и вымысел

Почему не стареют русалки, или австралийская мечта российской "звезды"

"Я нахожу новое с каждым кадром"

Паспорта “новоиспеченных” государств

Помощь консула в иностранном государстве

Без визы в европу: время больше чем деньги

Федеральная миграционная служба: десять лет спустя

архив

ПОЧЕМУ НЕ СТАРЕЮТ РУСАЛКИ, ИЛИ АВСТРАЛИЙСКАЯ МЕЧТА РОССИЙСКОЙ "ЗВЕЗДЫ"


   У таможенников никогда не было вопросов к певице Екатерине Шавриной. Даже тогда, когда она дважды умудрилась провезти мимо зорких блюстителей пограничных законов… пистолет.

   Мало, ох, как мало осталось у нас оптимистов! Те, кому несладко, думают лишь о том, как бы не стало хуже. Благополучные же либо боятся потерять то, что имеют, и потому с опаской ждут “завтра”, либо попросту цинично смотрят на жизнь – и им тоже не весело.

   Екатерина Шаврина принадлежит, скорее, ко вторым – благополучным. Но все, что у нее есть, досталось ей слишком тяжело, чтобы стать снобом. А завтрашнего дня она не боится. “Хуже” у нее уже было. И если даже в те времена, о которых сегодня не может вспоминать спокойно, она была веселой и неунывающей, то теперь оставаться оптимисткой ей гораздо легче. Наверное, за это ее и любят.

   А еще за то, что она сумела сохранить то исконное предназначение песни, которое нынче отчего-то не в моде, – дарить радость. Может, поэтому Шаврину “не сдувает” с волны популярности. Идут годы, меняются стили и ритмы, восходят и падают новые “звезды”, а репертуар певицы находит почитателей у всех поколений. Как в России, так и за границей. В советские времена по семь месяцев гастролировала Шаврина за рубежом, почти четыре года волею судеб прожила в Германии. А ее не забывали. Она возвращалась – и снова собирала аншлаги. Оптимизм заразителен, а нам его сегодня так не хватает…

Морально, может, и устойчива, но политически неграмотна…

   – Екатерина Феоктистовна, редкое качество – оптимизм. Как вам удалось сохранить его в нашей “невеселой” стране?

   – Уныние, как известно, большой грех. Я же вообще не имею на него права, слишком многим обязана Господу. Ведь я родилась глухонемой. Жизнь не обещала мне никаких радостей: врачи помочь не могли, считали, что болезнь неизлечима. Но один славный профессор из Свердловска сотворил чудо. После операции я не только заговорила, но и запела неизвестно откуда взявшимся сильным поставленным голосом. Ну, как тут не быть благодарной судьбе? Что касается “невеселой” страны, то, не будучи оптимистом, в ней, по-моему, выжить было трудно. Тем более что я, в отличие от многих, уже во времена “железного занавеса” знала, что очень недалеко, буквально на расстоянии двух-трех часов лета, есть совсем иная жизнь, без дефицита и очередей, без хмурых лиц и всеобщего страха, без вездесущих парткомов и “друзей”-соглядатаев. Жизнь с магазинами, полными товаров, с ухоженными улыбающимися женщинами на каблуках и без авосек, с достойными мужчинами на хороших авто. От одного этого можно было сойти с ума. Когда я в первый раз попала за границу, меня больше всего поразило изобилие продуктов. Стеллажи во всю стену с невероятным ассортиментом мяса: на суп, на второе, одним куском, разрезанное на порции… Сыры, молочные продукты, вина… Открывали рот, смотрели на прилавки и думали, что это либо сказка, либо муляж. Такое нам даже присниться не могло. Полный захлеб, нечто невообразимое для русского человека. Можно было часами стоять у витрины. Обидно становилось за себя и за свою родину, которую я совершенно искренне любила и люблю поныне. Но я смотрела, дивилась, охала – и только. Не избалованная была с детства. Всегда совершенно легко относилась к красотам жизни, была равнодушна к тряпкам. Пожалуй, это и спасало меня тогда от стрессов от увиденного.

   – В отличие от одной известной актрисы. Когда она в первый раз попала за границу – в Швецию – в магазине женского платья с ней приключилась настоящая истерика, перешедшая в затяжную депрессию. Актриса никак не могла выбрать себе наряд. Денег хватало на что-то одно, а хотелось всего сразу. В те годы эта актриса считалась самой стильной женщиной Москвы. Действительно, трудно поверить, чтобы советская женщина при нашем тогдашнем тотальном дефиците не мечтала купить какое-нибудь невиданное заморское платье.

   – Купить новую вещь, конечно, хотелось. Вернее, мне это было просто необходимо: я ведь не только женщина, но еще и певица. Без концертных платьев и постоянно обновляемого гардероба мне никак нельзя. Но вот денег нам и правда во время гастролей почти не давали. Платили такие суточные, на которые физически невозможно было прожить, не то что купить какую-то вещь.

   – И как вы выходили из положения?

   – Мы ухитрялись вывозить с собой все, что можно было там продать. Лично я везла блоки сигарет, гаванские сигары, русские сувениры, икру. Очень хорошо шли дорогие фотоаппараты типа “ФЭД”, наручные часы. Помню, были такие, с большим циферблатом, и назывались то ли “Капитан”, то ли “Боцман” – одним словом, что-то связанное с морем. Продавали все это через горничных, через дежурных. Все уже знали, что приехали русские артисты. Во многом помогали нам и работники нашего посольства. На вырученные деньги я могла себе позволить купить отрез на платье, а если повезет, то и готовый наряд.

   – Во время ваших “челночных гастролей” проблем с таможней при досмотре у вас не возникало?

   – Никогда. Хотя с таможней был один курьезный случай. После того как на меня однажды было совершено нападение, я выхлопотала разрешение на оружие. Купила себе пистолет. А отправляясь в поездку в Данию, просто забыла выложить его из сумки. Он так и лежал на дне. Мой багаж досматривали в двух аэропортах – на вылете и прилете, но оружие так и не заметили. Я спокойно провезла его туда и обратно. А больше ничего особенного не случалось. Вывозила я всегда то, что разрешено, много денег с собой никогда не брала. И вообще, я законопослушный гражданин.

   – Вернемся к советским временам. Понятно, что вам, воочию видевшим другую сторону жизни, было неприятно и обидно за нашу страну. Но ведь для советских людей вы были почти что небожителями: могли ездить за границу и даже привозить оттуда настоящие джинсы – заоблачную мечту многих. Что еще вспоминается из тех поездок?

   – Очень удобно было то, что я никогда не занималась оформлением выездных документов. Все – от начала до конца – делал Госконцерт или та организация, которая меня отправляла на гастроли. Их было множество: Союз советских обществ дружбы, Росконцерт, Комитет советских женщин и другие.

   – А что раздражало, кроме заморского разнообразия?

   – Да разнообразие совсем не раздражало, а удивляло, восхищало. К тому же к нему очень быстро привыкаешь. Меня часто спрашивают, не раздражало ли постоянное присутствие рядом с нами родных спецслужб. Нет, к этому тоже привыкаешь. Да я и понимала, что это их работа. У меня своя, у них – своя. А вот бесконечные парткомы нервировали ужасно. Прежде чем поехать куда бы то ни было, нас таскали на комиссии ветеранов, где задавалось бесконечное множество дурацких вопросов по внешней политике не только Советского Союза, но и всего мира. Какой-нибудь старый коммунист прочтет утреннюю газету и начинает “гонять” нас по новостям: что случилось в Гандурасе, кто пришел к власти в Буркина Фассо, чем питается на обед Ким Ир Сен? Не ответишь хотя бы на один вопрос – не поедешь. Ну когда мне было читать свежую прессу, если я ночью концерт отрабатывала, а утром – на партком? Я за рубеж выезжала часто, считалась благонадежной, или, как тогда говорили, “морально устойчивой”, а вот политическая грамотность явно хромала. Пугачева однажды тоже “плавала” на комиссии, и какой-то ветеран стал ей выговаривать: вот вы, дескать, ничего не знаете, а собрались в Польшу петь. Она в ответ: “А вы все знаете?” Он гордо: “Я-то знаю!” – “Ну, вот тогда вы поезжайте в Польшу и пойте вместо меня”.

Почти детективная история про почти декабристскую жену

   – Вы сказали, что считались благонадежной. И у вас действительно никогда не возникало мысли остаться за границей? Помнится, суровый Фидель Кастро, упав перед вами на колени, предлагал поселиться на острове Свободы…

   – Никогда не хотела. Я родилась и выросла в Свердловской области и так люблю родные просторы, Урал, Сибирь, что ни на какую заграницу их не променяю, хоть и редко теперь бываю на родине. Но Москва стала моим вторым домом. Разве можно сравнить ее с каким-то еще городом мира? Да и как я могу куда-то переехать, если в России у меня пять сестер, сын, дочь, (вторая дочь, правда, теперь живет в Австралии, но я к ней часто езжу в гости)? Мы друг без друга не можем жить. Я очень люблю дом. Посмотрю, бывало, на заморские чудеса – и скорее обратно. Когда самолет в Москве приземляется, аж дух замирает, сердце колотиться начинает. Я как-то в Африке проработала с гастролями четыре с половиной месяца и так по дому соскучилась, что, когда в свою квартиру вошла, разревелась. Нет, дома жить лучше. А уж Куба меня и вовсе никогда не привлекала. Сам по себе остров красивый. Но там слишком сильно социальное неравенство. Одни катастрофически бедны, другие вызывающе богаты, а третьи все время ходят в военной форме и “играют в войну”. Меня раздражали и их слишком вольные отношения. Они могут в ресторане при всех, где-нибудь в уголочке, заняться сексом. Мне это казалось ужасным.

   – Тем не менее, выйдя замуж, вы все же покинули Россию и четыре года прожили в Германии.

   – Все не так. Я была замужем за нашим русским парнем, бизнесменом, который “держал” в Москве два ресторана. Но на него “наехали”, как тогда говорили, рэкетиры, и ему срочно нужно было скрыться – сбежать. И тогда я, благодаря своему авторитету, имени, популярности и безупречной репутации, практически за один день оформила ему визу. У меня в Германии жила подруга, он уехал по приглашению к ней. А я, как верная и преданная жена, почти княгиня Трубецкая, поехала за ним, выхлопотав себе гастрольную поездку в Германию от ССОДа. Мне надо было помочь супругу с жильем, с работой. В результате он устроился третьим товароведом (по-нашему) в одной немецкой компании. Сама я пела в ресторане, владелицей которого была наша соотечественница-эмигрантка, москвичка. Очень щедрая женщина, нас любила. Она мне сделала рабочую визу, и я ездила то туда, то обратно. Приезжала в Москву, отрабатывала положенные концерты, снималась и опять возвращалась в Германию. То есть я не сидела там безвылазно все четыре года. Металась меж двух стран.

   – Наши власти спокойно к этому относились?

   – Абсолютно. Уже началась перестройка, и никому ни до кого не было дела. Думаю, что в совдеповские времена у меня бы вряд ли все это получилось.

   – Где вы жили в Германии, как питались, была ли у вас медицинская страховка и прочие права?

   – Прав – никаких. Жила я в огромном доме хозяйки, мы с музыкантами занимали целый этаж, питались в ее ресторане. Она же взяла на себя и медицинские расходы. Так как я пела всю ночь, в дыму, приходилось часто обращаться к врачу с больным горлом. Горло – вообще мое слабое место.

   – И как вам показалась жизнь за границей?

   – Очень тяжело. Особенно в Германии. Совсем иные нравы, лающий язык. Хотя я учила немецкий в школе, никогда его не любила. Но самое ужасное, что вся страна засыпает в 9 вечера. Просто вымирает. Если хочешь посидеть где-нибудь поужинать, то только в ресторане или ночном баре. Вышел из бара, сел в машину и домой. Ты никого не видишь. Для нас это дико и неприемлемо. Та же Америка мне ближе, она живет всю ночь.

Тайна австралийских аборигенов

   – Значит, если бы вам предложили иметь двойное гражданство, то вы предпочли бы американское?

   – Нет-нет. Я с таким трудом переживаю разницу в часовых поясах. Первые дни живу исключительно на кофе. Чувствую себя отвратительно. Америка – не моя страна. Если уж иметь второе гражданство, то только австралийское. Там тоже разница во времени огромная, но, во-первых, у меня в Австралии живут дочь и зять, а во-вторых, там идеальные условия для пенсионеров. Они полностью обеспечены, получают отличные пенсии. Им дают беспроцентные кредиты на дома и апартаменты, с тем расчетом, чтобы их можно было выплачивать с пенсии. Хорошая пенсия – моя мечта. Но главное, говорят, – на зеленом острове такой замечательный климат, что продолжительность жизни коренных австралийцев самая высокая в мире. Там проходят любые артриты, ревматизм, восстанавливаются суставы, приходят в норму сосуды. Климат – простая тайна долголетия. Так отчего бы, выйдя на пенсию, не пожить в комфортных условиях да при хорошем здоровье подольше? Если бы не семья в России…

   – А как дочь оказалась в Австралии?

   – Они с мужем после окончания финансовой академии в Москве, списались с австралийским университетом, отправили туда свои документы и их пригласили на учебу в магистратуру. Молодые специалисты в Австралии очень ценятся. Зять уже получил степень магистра и работает, дочь доучивается. Их пригласили в одну фирму, нашли им апартаменты, и руководство компании стало хлопотать перед правительством, чтобы молодой перспективной семье дали вид на жительство. А сейчас, по прошествии шести лет, они уже получили паспорта граждан Австралии. У них как раз двойное гражданство. Сюда они въезжают по российскому паспорту, туда – по австралийскому. Очень удобно. Будь у меня гражданство, я бы тоже ездила к детям чаще. У меня каждый год бывают “пустые” месяцы, приблизительно с 15 января по 20 февраля, когда практически нет никаких концертов и записей. Все это время я могла бы проводить у детей, и не нужна была бы виза.

   – А пока, всякий раз собираясь повидаться с дочерью, вам надо ее оформлять? Или у вас годовая виза?

   – Нет, оформляю каждый раз. Дочь присылает приглашение, и я иду в посольство. Сейчас меня уже все девочки там знают, поэтому все происходит за один день. А вообще, оформление визы в Австралию – это длительный, не менее трех недель, процесс, связанный к тому же с нервотрепкой. Да еще и не всем дают визу.

   – А вы знаете, что в Конституцию России внесено право иметь двойное гражданство?

   – Не знала, но теперь всерьез задумаюсь об австралийском паспорте. Если решусь, то он будет у меня третьим. Ведь я уже подданная двух стран.

   – То есть?

Собственность обязывает только в России

   – Я недавно официально стала киприоткой. Несколько лет назад приобрела дом на Кипре. Давно об этом мечтала, а тут оказалось, что сделать это проще простого. Въездной визы на Кипр не нужно. Достаточно просто купить по загранпаспорту билет долларов за 200-230 и поехать. А там на каждом шагу встречаются фирмы, продающие недвижимость. Русских покупателей очень любят. Целые кварталы выставлены на продажу по вполне реальным ценам. Допустим, двухэтажный дом на двух хозяев стоит около 25 тысяч долларов. Внизу – кухня, маленькая гостиная, на втором этаже две спальни. Что еще для счастья надо?

   – Вам, я так поняла, еще нужен подходящий климат?..

   – И если не австралийский, то кипрский. Та же реальная возможность продлить молодость. Лучше и целебней морского воздуха, морской воды и теплого белого песка Айнаки ничего не может быть. Почему русалки никогда не стареют, не болеют, у них нет морщин и целлюлита? В море живут. Мне море необходимо еще и для горла. Каждую свободную минуту стараюсь вырваться на свою фазенду. Иногда даже на выходные: в пятницу улетаю, во вторник возвращаюсь.

   – Большие ли приходится платить налоги на дом?

   – Мизерные. Недвижимость накладно иметь в России. На Кипре же за весь год я плачу налог всего-навсего в 30 фунтов, это приблизительно 50 долларов. Просто смешные деньги. Копейки стоит пользование и технический осмотр машины, которую я там приобрела. Не надо слушать тех, кто говорит, что дома на Кипре стоят дорого и их якобы хлопотно содержать. Одно удовольствие! Если вы не будете там жить постоянно, можно сдавать помещение нашим же туристам. Опять же выгода.

   – Вы рассуждаете, как бизнес-леди.

   – Бизнес – точно не мое дело. Никогда им не занималась, не создана для него и не люблю. Я слишком много работаю как певица, и времени на что-то еще просто нет. Да и зачем мне дополнительный доход, я пока ни в чем не нуждаюсь.

   – Как же вам удалось стать гражданкой Кипра?

   – И вам это удастся. Если вы купили недвижимость, открыли счет в банке, пусть даже на небольшую сумму (ее должно быть достаточно, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств вы легко смогли бы вернуться на Родину), а еще лучше – начали свой бизнес, то через несколько лет правительство предоставляет вам вид на жительство, а потом и постоянный паспорт гражданина. Я стала киприоткой через семь лет. Но, признаться, мне помогли мои друзья, с которыми я там познакомилась. Они оказались весьма влиятельными людьми.

   – Вы – полностью состоявшаяся личность. У вас практически не было, да и нет конкурентов в творчестве, потому что за такой, казалось бы, беспроигрышный, всегда принимаемый слушателями жанр, как русская эстрадная песня, мало кто решался браться. Не фольклор, поднадоевший и “запетый”, не однодневная “попса”, а мелодичная задушевная песня, поданная в именно сегодня модном стиле... Вас всегда с радостью принимали за границей, и, вероятно, у вас действительно никогда не возникала мысль уехать из страны. А посоветуете ли вы сегодня делать это молодым людям, только начинающим свою жизнь и карьеру?

   – Может быть. Не потому, что за границей лучше. Нынче в России не хуже, мы почти приблизились к западному образу жизни. Отстаем только по уровню окладов. Город же наш точно самый красивый в мире. Я сравниваю, как мы жили при Советской власти и как сейчас, – это небо и земля. Сегодня мы сами себе хозяева, кто хочет и умеет работать, тот и живет неплохо. Если и есть причина для смены места жительства, то только одна – непредсказуемость России. Человек должен быть уверен в завтрашнем дне, а в нашей стране это совершенно невозможно. Но уезжать надо только до 25 лет, позже там уже делать нечего – не устроишься, не найдешь работу. Всюду ценятся молодые люди, способные создать семью, принести реальную пользу для компании. Так что я уж буду доживать свой век в любимой России, какой бы непредсказуемой и своенравной она ни была. Слишком многое мы пережили с ней вместе.

Беседу вела Наталия Михайловская
Фото: А. Ломохов
реклама