ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
Иммиграция в Эквадор

"Нестандартные" паспорта

ВИЗЫ ЭКВАДОРА

“ШЕРЕМЕТЬЕВО-2” — ПОГРАНПОСТ №1

В РОССИЮ — СОЧТУ ЗА ЧЕСТЬ!

НЕМЕЦКИЕ ПРИНЦЕССЫ В РОССИИ, РУССКИЕ ЦАРЕВНЫ В ГЕРМАНИИ

Чарли Чаплин: “Возможно, наступит время, когда Америка сочтет мое присутствие нежелательным…”

Япония

тема номера

Чарли Чаплин: "Возможно, наступит время, когда Америка сочтет мое присутствие нежелательным…"

Он стал легендой еще при жизни - легендой кинематографа. И в наши дни, когда в историю вписаны уже десятки имен выдающихся актеров и режиссеров, символом кино по-прежнему остается Чаплин, вернее, созданный им бессмертный образ - нелепый маленький человечек в огромных ботинках, с маленькими усиками и огромными грустными глазами.

Чарльз Спенсер Чаплин

Мировое кино очень многим обязано Чарльзу Чаплину. Но один его вклад в историю особенно велик: он первым показал на экране Человека. До Чаплина показывали марионеток, романтизированных героев и мелодраматических любовников. Основным же наполнением сюжетов были - и без всякой там психологии - погони, драки, убийства, сражения, гиперболически роковые страсти… Всем этим сказкам для взрослых Чаплин противопоставил "собачью жизнь" маленького человека, его борьбу против социальной несправедливости, - и кинематограф из простой забавы стал превращаться в настоящее Искусство. Созданный Чаплиным тип отличался вольнолюбием и упрямым характером, умеющим переносить бесконечные удары судьбы, все обиды, несчастья, унижения. Показанная в его фильмах история злоключений маленького человечка Чарли не могла не быть трагикомичной: комичной по форме и трагичной по существу, ибо в основе ее была отчаянная, почти безнадежная борьба за человеческое достоинство. Откуда же у этого, казалось бы, вполне благополучного актера и режиссера такое своеобразное видение мира? Гадать можно до бесконечности, лучше постараемся разобраться в этом с помощью самого Чаплина, в его автобиографии можно найти ответ на этот вопрос.

"Прелести" детства

Чарльз Спенсер Чаплин родился 15 апреля 1889 года в Лондоне. Отец его играл в варьете, мать, тоже актриса, выступала под именем Лили Харлей. Хотя отец с ними не жил и денег совсем не давал, первое время семья (у Чарли был еще старший брат Сидней) считалась вполне благополучной. Мать выступала с песенками в варьете и получала двадцать пять фунтов в неделю - не то чтобы очень много, но хватало и на жизнь, и на удовольствия. И вдруг у матери начал пропадать голос. Среди пения он неожиданно срывался и переходил в шепот. Постоянная тревога подломила здоровье женщины - она стала болезненно-нервной. Все реже и реже получала ангажементы, а потом ее и вовсе перестали приглашать.

С этой трагедией связано первое появление Чарли на сцене - в возрасте пяти лет. Однажды он, как обычно, стоял за кулисами и смотрел представление. Мать пела, и вдруг голос ее сорвался, она захрипела и в панике убежала в гримерную. В зале свистели, смеялись, кто-то даже замяукал. Тогда директор, чтобы спасти положение, схватил мальчишку за руку, вытащил на сцену, представил зрителям и оставил одного. Под аккомпанемент оркестра, который долго не мог подстроиться к ребенку, Чарли запел популярную тогда песенку "Джек Джонс". Не успел он пропеть и половины, как на сцену дождем посыпались монеты. Мальчик замолк и объявил, что сначала соберет деньги, а уж потом допоет.

На сцену выбежал директор, чтобы помочь поскорее собрать монеты. Чарли испугался, что тот оставит их себе. Это поняли зрители, хохот в зале усилился, особенно после того, как Чарли, вцепившись в директора, ушел вместе с ним со сцены. Убедившись, что деньги вручены матери, мальчик вернулся, допел "Джека Джонса", принялся танцевать и болтать с публикой, а потом исполнил ту песенку, на которой у матери сорвался голос, комично изобразив и сам этот момент. Зрители были в восторге - хохотали, аплодировали и снова бросали монеты. Таким было первое выступление на сцене Чарли Чаплина и последнее - его матери. В семье наступили тяжелые времена, "серый период", как с горькой усмешкой говорил потом сам Чаплин. От голодной смерти спасали лишь дары благотворительности - талончики на бесплатный суп и посылки для бедных. Выхода не было: мать с детьми вынуждена была пойти в работный дом, откуда Чарли и Сиднея перевели в сиротский приют со всеми его "прелестями" типа кутузки, наказания розгами или тростью, не говоря уже о существовании впроголодь. Из приюта Чарли вышел тихим, благонравным мальчиком, вспоминал потом один из друзей семьи. Бедность научила его покорности, но, заглянув в его ясные голубые глаза, можно было увидеть в них несокрушимую волю, прямодушие и чувства, казавшиеся чрезмерными для обладателя такого хрупкого худенького тельца. Вероятно, только огромное самолюбие поддерживало его в те годы.

Много лет спустя Чаплин говорил своему сыну: "Надо верить в себя - вот в чем секрет. Даже когда я был в сиротском приюте или, чтобы не умереть с голоду, скитался по улицам в поисках пищи, я был убежден, что стану величайшим актером мира. Я чувствовал огромный подъем, который приходит вместе с верой в себя. Без этого ты обречен на поражение".

Путь наверх

В восемь лет Чарли поступает в ансамбль, где танцевали в башмаках на тяжелой деревянной подошве. Он начинает выступать в театре, соединявшем в себе черты варьете и цирка. Чем только не приходилось ему заниматься! Танцы и песенки, пантомима и акробатика, жонглирование и всевозможные фокусы… Оплата была мизерной - два пенса в день и ломоть хлеба с джемом на завтрак, но и этому приходилось радоваться. Постоянная работа на сцене давала колоссальный опыт, только мальчишка не задумывался об этом, он мечтал об одном - о домашнем обеде хотя бы раз в неделю, по воскресеньям. Как напишет Чаплин в своей автобиографии, из тех лет "ярче всего мне запомнилась наша нищета".

Мечта о домашних обедах сбылась, когда Чарли исполнилось 16 и он начал выступать в цирке, зарабатывая три фунта в неделю.

Выступая на разных сценах Лондона и других городов Англии, Чаплин все чаще задумывается о будущем: его гнетет недостаток образования, он чувствует, что успех в мюзик-холле ненадежен - его приемы становятся уже привычными и вот-вот перестанут привлекать публику. Тут как раз подвернулось турне в Америку, а это ведь был совсем новый, не известный ему зритель. И когда он впервые оказывается на Бродвее, гигантские небоскребы, яркое сияние огней рекламы наполняют его предчувствием необыкновенных приключений: "Здесь! - говорит он себе. - Мое место здесь!"

Так и получилось. Именно здесь в сентябре 1913 года он подписывает свой первый киноконтракт с компанией "Кистоун". С первого же фильма был придуман и костюм, облачившись в который Чаплин шагнул в историю мирового кино: широченные мешковатые штаны, слишком узкая визитка, маленький котелок, непомерно большие башмаки и бамбуковая тросточка в руке. А изящные мимические приемы, ритмичные танцевальные движения - все то, что было приобретено за годы работы на сцене, - выгодно дополнили образ. Так и возник этот герой - двойник Чарли Чаплина, мальчуган, который так и не вырос, вечно мерзнущий голодный оборвыш, который дерзко противостоит всем ударам судьбы.

Уже через год Чаплин становится любимцем публики, сценаристом и режиссером всех своих фильмов. Теперь он зарабатывает свыше 1200 долларов в неделю! В любом городе, где появляется Чарли, его встречают как национального героя. В его честь устраиваются банкеты. Отели приглашают поселиться у них бесплатно. Но странное дело! Несмотря на весь этот ажиотаж, он все время чувствует себя одиноким. Он покупает участок в Голливуде и строит собственную студию. Организует кинопрокатную компанию. Женится на актрисе Милдред Харрис. Он снимает, играет, сочиняет музыку и все равно чувствует себя, "словно одинокий волк", как не раз он повторит позднее в своей автобиографии.

Пытаясь разобраться в чувствах своего друга, английский писатель Сомерсет Моэм писал: "Он не кажется счастливым человеком. Я подозреваю, что он иногда тоскует по тем трущобам, где он вырос. Слава и богатство вынуждают его вести образ жизни, который его тяготит. Мне кажется, он с грустью, чувствуя невозвратимость утраты, вспоминает о свободе своей юности, с ее бедностью и горькой нуждой, когда ему приходилось бороться за кусок хлеба".

Наверху

Сам Чаплин нигде не объяснил причин своего одиночества. О них можно лишь догадываться, вспоминая атмосферу, в которой ему приходилось жить. Он был человеком увлекающимся и, если его внимательно слушали, мог разговориться вовсю. Этим часто пользовались журналисты, искавшие сенсаций. Так, отдыхая на юге Франции, он как-то увлекся беседой с молодым человеком приятной наружности и нарисовал ему очень пессимистическую картину своего положения в мире. Он говорил: "Я не хочу, чтобы мне указывали, кого я должен убивать и за что я должен умереть, - и все это будто бы во имя патриотизма". На другой день на первой полосе многих газет появились заголовки вроде: "Чарли Чаплин - не патриот!". После другой подобной беседы его начали обвинять в "сильных социалистических симпатиях". Власти США постоянно угрожали выслать из страны мать Чаплина как "иностранку, не работающую и не имеющую личных источников доходов". У его картин становилось все больше недоброжелателей, считавших, что он высмеивает американский образ жизни. В прессе не раз проводились кампании с требованием выслать Чаплина из страны и запретить демонстрацию его фильмов. Не складывалась личная жизнь. Он женился несколько раз, и всякий раз выяснялось, что супруге нужны только его имя и деньги, - браки распадались. Не складывались отношения и в голливудской среде. Только Дуглас Фербенкс, признавался Чаплин, "был единственным актером, который стал мне близким другом. Встречаясь на голливудских приемах со "звездами", я относился к ним скептически… И атмосфера там бывала не столько дружеской, сколько вызывающей на соревнование; стремясь привлечь к себе внимание, человек шел словно сквозь строй, подвергаясь язвительной критике. Нет, "звезды" среди "звезд" дают мало света и еще меньше тепла".

К тому же "звезды" были крайне осторожны в общении с Чаплиным, они не разделяли его непримиримого отношения к фашизму. Даже такой доброжелатель Чаплина, как актриса Мэри Пикфорд, после просмотра фильма "Великий диктатор", в котором был высмеян Гитлер, заявила: "Очень прискорбно, что он, столько давший миру, повернулся спиной к своему бродяге и занялся политикой. Обратившись к такой теме, он потерял себя". Америка, Америка…

Настоящая травля началась после того, как Чаплин выступил на нескольких антифашистских митингах с требованием немедленно открыть второй фронт и призвал каждого американца обратиться с таким требованием к президенту. Сначала его перестали приглашать проводить уик-енды в богатых загородных домах. Затем некая эксцентричная американка Джоан Барри объявила газетам, что Чаплин - отец ребенка, которого она вот-вот родит, что он бросил ее без средств к существованию да еще добился ее ареста за бродяжничество. Начался шумный судебный процесс, грозивший Чаплину двадцатью годами тюрьмы. Медицинская экспертиза установила, что ребенок - не от Чаплина; один католический священник сообщил, что Барри является орудием фашистской организации, и это легко доказать. Но процесс все равно продолжался. Не успел суд присяжных оправдать Чаплина, как снова появился иск о признании отцовства. "Во мне возникло такое чувтство, будто меня выставили у позорного столба", - вспоминал Чаплин. И если бы не встреча с семнадцатилетней актрисой Уной О'Нил, которая стала его женой и спутницей на всю оставшуюся жизнь, Чаплин "мог бы и не выдержать", как он сам признавался.

Его привязанность к Уне, его отношения с ней были удивительными, почти невероятными. Дочь Чаплина Джеральдина писала позднее, что даже "спустя тридцать лет совместной жизни стоило отцу положить руку на плечо матери, как та заливалась краской. Они вели себя как дети".

Казалось бы, он испытал уже все. Но кое-кто в Америке считал, что этого мало. Легион благопристойности чуть было не "зарубил" его фильм "Мсье Верду". Представители католического легиона устраивают пикеты у кинотеатров, где демонстрируются его фильмы. В руках пикетчиков плакаты: "Чаплин - попутчик красных!", "Вон чужака из нашей страны!", "Выслать Чаплина в Россию!".

Чаплину приходит вызов в Комиссию по расследованию антиамерикансокй деятельности.

Нервы его на пределе, и он обращается в газету с письмом "Хватит с меня Голливуда!". "Я твердо решил объявить раз и навсегда войну Голливуду и его обитателям… Невозможно добиться успеха в кино тому, кто отказывается приспосабливаться к остальным, кто проявляет себя как изобретатель, который осмеливается пренебрегать предписаниями большого бизнеса и кинематографии… Не надо воображать, что я революционер-поджигатель, как выразился один журналист из Бостона. Однако, получается, что я действительно совершил какое-то преступление. А я лишь все время утверждал: патриотизм не ограничен границами. Таково мое мнение, оно касается и кино, и политики… Перестаньте же, наконец, смешивать искусство с темными политическими махинациями!.. Скоро, по всей вероятности, я покину Соединенные Штаты, хотя и достиг здесь многих художественных и материальных успехов. И в той стране, куда я поеду, чтобы окончить там свои дни, я буду постоянно помнить, что я человек, как и все остальные, а значит, как и все остальные, имею право на уважение".

Чаплин решает на какое-то время уехать в Европу. В департаменте иммиграции ему долго не давали обратной визы на въезд в Америку, что очень настораживало. И не зря. Уже на следующий день после его отплытия в Лондон в Вашингтоне было объявлено, что министр юстиции аннулировал обратную визу Чаплина, а на борт корабля поступила радиограмма, в которой говорилось, что въезд в Соединенные Штаты для Чаплина закрыт и прежде чем он получит на него разрешение, ему предстоит ответить Комиссии департамента иммиграции на ряд обвинений политического порядка и на обвинение в моральной распущенности. "Мне было довольно безразлично, вернусь я в эту несчастную страну или нет, - вспоминал Чаплин. - Я с удовольствием ответил бы им, что буду только рад не дышать этим воздухом, отравленным ненавистью. Что я уже сыт по горло оскорблениями Америки и ее ханжеством и что вообще все это мне осточертело". Но в Штатах оставалось все его достояние, приходилось сдерживаться. К счастью, какое-то шестое чувство подсказало ему перед отъездом оформить на жену все соответствующие доверенности. И пока Чаплин с тревогой ожидал ее в Лондоне, Уна тайком слетала в Калифорнию, чтобы продать киностудию, перевести все денежные средства и вывезти чаплиновские архивы и фильмы в Европу. Она побывала и в собственном доме и узнала, что к дворецкому приходили из Федерального бюро расследований с требованием подтвердить, что здесь происходили оргии с голыми женщинами.

Последние двадцать лет

Чем же вызвал Чаплин - человек, принесший Америке столько славы и дохода, - такую вражду со стороны американцев? Сам он называл три причины. "Самым большим моим грехом было и остается то, что я всегда и во всем предпочитаю полагаться на собственное суждение. Хоть я и не коммунист, я отказывался солидаризоваться с теми, кто их ненавидел". "Я выступил против Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, самое название которой - уже передержка, уже готовая петля на шею любого честного американца, которого хотят заставить замолчать". И наконец: "Я не принял американского подданства".

Зато Европа встретила Чаплина как подлинного триумфатора. Он был принят английской королевой, его приглашали президенты Франции и Италии, министры искали встречи с ним, его награждали орденами, его приглашали литераторы, художники, ученые, его приветствовали на улицах. Какой это был контраст после обид и оскорблений в Америке! Но и ажиотаж утомлял. Поэтому, может быть, и поселился он в тихой и уютной Швейцарии, приобретя большой дом с поместьем близ местечка Корсье-сюр-Веве. Через год он сдал американскому консулу обратную визу в Америку, а Уна отказалась от американского гражданства.

Только спустя много лет, в апреле 1972 года, уже больным стариком вернулся Чаплин в Америку, да и то лишь на несколько дней - чтобы получить почетного "Оскара" за выдающийся вклад в киноискусство.

Лишь в Европе обрел наконец счастье этот неугомонный человек, ставший воплощением борьбы индивидуума против идиотизма, против всяческого подавления личности, против всего, что могло помешать ему раскрыть себя. Он сочинял музыку, писал сценарии, продолжал делать фильмы и наблюдал, как росли восемь его детей. В своей объемистой автобиографии, опубликованной в Лондоне в 1964 году, он написал: "Мне выпало на долю быть любимцем всего мира, меня любили и ненавидели. Да, мир дал мне все лучшее и лишь немного самого плохого… И лишь за последние двадцать лет я узнал, что такое счастье. Судьба подарила мне замечательную жену… Я гляжу на ее изящную, стройную фигурку, на гладко зачесанные волосы, в которых уже поблескивает несколько серебряных нитей, и к моему сердцу вдруг приливает волна любви и счастья оттого, что она такая, какая есть, и к глазам подступают слезы".

реклама