ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
Иммиграция в Эквадор

"Нестандартные" паспорта

ВИЗЫ ЭКВАДОРА

“ШЕРЕМЕТЬЕВО-2” — ПОГРАНПОСТ №1

В РОССИЮ — СОЧТУ ЗА ЧЕСТЬ!

НЕМЕЦКИЕ ПРИНЦЕССЫ В РОССИИ, РУССКИЕ ЦАРЕВНЫ В ГЕРМАНИИ

Чарли Чаплин: “Возможно, наступит время, когда Америка сочтет мое присутствие нежелательным…”

Япония

тема номера

НЕМЕЦКИЕ ПРИНЦЕССЫ В РОССИИ, РУССКИЕ ЦАРЕВНЫ В ГЕРМАНИИ

В русско-немецких отношениях особую роль играли монархические связи. Почти все жены российских царей династии Романовых, кроме датчанки Дагмары (супруги Александра III), происходили из немецких земель. Самый яркий пример - Екатерина Великая. Немецкая принцесса София Фредерика Ангальт-Цербстская полностью реализовала в России свои политические амбиции и художественные наклонности. Редкий оптимизм, непоколебимая вера в свой талант и непогрешимость способствовали тому, что она превратилась в "матушку Екатерину", которая правила в России дольше всех - тридцать четыре года. О других немецких принцессах в годы советской власти широкая публика ничего не знала, их имена были преданы забвению. А вот в Германии память о русских царевнах, выданных замуж за немецких принцев, бережно сохраняется до сих пор. В таких городах, как Штутгарт и Веймар, улицы, школы, госпитали, рощицы носят имена Екатерины, Марии и Ольги. Все они способствовали развитию женского образования и женских союзов в своих землях, основывали детские приюты, народные сберкассы. За неустанную благотворительную и меценатскую деятельность русские царевны пользовались неизменным уважением подданных. А в народе получили любовные прозвища. Так, Екатерину Павловну штутгартцы называли "красавица Кати", а ее сестру Марию веймарцы величали "Пауловна". Благодаря стипендиям различных германских фондов, автор этой публикации смог узнать много нового о судьбах этих незаурядных женщин. Каждая из них достойна отдельного рассказа. Мы предоставляем вашему вниманию лишь три новеллы.

София Шарлотта: жизнь и легенда

Судьба Шарлотты Христины Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской (1694-1715), первой немецкой принцессы в России, сложилась весьма трагично. В 1707 году, когда девочке едва минуло тринадцать лет, на нее обратили внимание как на претендентку в будущие супруги русского наследника. Родственные узы связывали маленькую Софию Шарлотту с австрийским и английским дворами. В глазах Петра Великого это обстоятельство делало брак русского цесаревича с Софией Шарлоттой весьма предпочтительным. Алексея Петровича в Вольфенбюттеле также считали весьма выгодной партией. Весной 1710 года в местечке Шлакенверт под Карлсбадом (Карловы Вары) произошло первое свидание немецкой принцессы и русского цесаревича. Сохранилось свидетельство Алексея Петровича об этой встрече. Он писал духовнику: "Княжну я уже видел, и мне показалось, что она человек добр, и лучше ее здесь мне не сыскать". В 1711 году в местечке Торгау (под Лейпцигом) состоялась пышная свадьба. Жизнь Софии Шарлотты сложилась так, что она долгие годы была вдали от родителей, редко видела их, поэтому часто и обстоятельно им писала. Сохранилось около восьмидесяти ее писем к отцу, матери и дедушке из тех мест, куда забрасывала ее судьба. В Нижнесаксонском государственном архиве в Вольфенбюттеле бережно хранится эта бесценная корреспонденция - письма, открытки, написанные по-немецки или по-французски. Благодаря им можно восстановить жизненный путь Софии Шарлотты и проследить, как из маленькой девочки вырастала и формировалась умная и образованная девушка.

Первые месяцы после свадьбы прошли в маленьком провинциальном городке Торн (Померания), где царевич Алексей по приказу отца должен был следить за заготовкой провианта для русской армии. Отношения молодых в это время можно назвать идеальными. "Царевич окружил меня своей дружбой, - писала София Шарлотта отцу, - каждый раз он демонстрирует мне знаки своей любви, так что я вправе сказать, что совсем счастлива". Но финансовые затруднения и придворные интриги сделали свое дело. Уже через год принцесса пишет родным: "Мое положение гораздо печальнее и ужаснее, чем может представить себе чье-либо воображение. Я замужем за человеком, который меня не любил и теперь любит менее чем кто-либо". С таким настроением прибыла София Шарлотта со своей многочисленной (117 человек) свитой в Петербург. Здесь, в далекой северной столице, в 1714 году она родила дочь Наталью и вскоре снова ждала ребенка. Во время беременности София Шарлотта чрезвычайно страдала, о чем свидетельствуют отчаянные строки письма: "Если бы я не была беременна, то уехала бы в Германию и с удовольствием согласилась бы там питаться только хлебом и водою. Молю Бога, чтоб Он наставил меня Своим духом, иначе отчаянье заставит меня совершить что-то ужасное". Через десять дней после рождения сына Петра София Шарлотта скончалась. Посол Плейер, бывший тогда в Петербурге и хорошо знавший обстоятельства и подробности тамошней жизни, сообщал, что кончине Софии Шарлотты способствовали большие огорчения, которые она переносила в России.

Ранняя смерть несчастной Софии Шарлотты дала повод для кривотолков, причем не столько в России, сколько в Европе. Спустя пятьдесят лет после смерти принцессы возникла легенда, которая, несмотря на частые опровержения, просуществовала до двадцатого столетия. В 1777 году в Амстердаме вышла книга Н. Боссу, в которой автор изложил эту легенду. Немецкая принцесса с помощью верных слуг инсценировала свою смерть. В саркофаг в Петропавловском соборе была положена деревянная кукла. София Шарлотта бежала во время поминок в Париж, а затем на корабле отправилась в Новый свет, где обосновалась в штате Луизиана. Там она вышла замуж за французского офицера. После многих приключений, потеряв супруга и дочь, София Шарлотта вернулась в Европу, поселилась в Брюсселе, и брауншвейгский двор платил ей значительный пенсион, который она большей частью расходовала на бедных. Этот сюжет послужил основой для предпринятых впоследствии в различных странах Европы многочисленных театральных постановок, опер и даже немого кинофильма (1920-е годы).

Однако опровергнуть всякого рода домыслы может архивный источник - медицинское заключение доктора Х. Б. Вильда, который констатировал смерть Софии Шарлотты от перитонита и по приказу Петра Великого делал вскрытие. Такова судьба первой немецкой принцессы в России. Семнадцатилетней девушкой она вступила в брак - по политическим соображениям, но с надеждами на счастье, которым не суждено было сбыться. Лишь два года провела она в России, так и не ставшей ей близкой. Пожалуй, смерть была для нее лучшим выходом, она освободила ее от бремени жизни, которая получилась такой краткой и очень несчастной.

Изображения Софии Шарлотты в русской живописи крайне редки, их не более пяти-шести. В гравюрном кабинете библиотеки Герцога Августа в Вольфенбюттеле мне удалось обнаружить редкие гравированные портреты принцессы. На них запечатлен облик хрупкой блондинки с грустной улыбкой и голубыми глазами. В их трагическом выражении - как бы предчувствие несчастной судьбы.

В тени Екатерины

София Доротея Августа Вюртембергская (1759-1828) так же, как и Екатерина II, родилась в городе Штетине. Еще в 1768 году, когда российская императрица задумалась о кандидатке в невесты великого князя Павла Петровича, из шести внучатых племянниц прусского короля Фридриха II она выбрала именно ее. Однако принцесса была еще слишком юной. В 1773 году, после смерти первой супруги Павла Петровича Натальи Алексеевны, Екатерина II вновь вспомнила о Софии Доротее. В письмах к М. Гримму она не без гордости сообщала, как ловко повела дело, что уже через три месяца после похорон убедила Павла в необходимости жениться вновь.

Первая встреча молодых произошла в Берлине. Принцесса понравилась великому князю с первого взгляда. "Мой выбор сделан, - написал он матери, - что касается до ее наружности, то могу сказать, что выбором своим я не остыжу Вас. Что же касается до сердца ее, то она имеет его весьма чувствительное и нежное, что видел я из разных сцен между родней и ею. Весьма проста в обращении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкою, жадничает учиться по-русски". Свадьба российского наследника и вюртембергской принцессы, получившей при крещении в православие имя Марии Федоровны, состоялась 26 сентября 1776 года в Петербурге.

Из безупречной невесты обещала выйти прекрасная жена. Действительно, Мария Федоровна была блестяще образована, знала основы математики и других точных наук, в короткий срок освоила русский язык, обладала литературным даром и оставила значительное эпистолярное наследие. В российских и германских архивах сохранились ее письма - аккуратный, бисерный близорукий почерк. Единственная из всех немецких принцесс в России, она успешно пробовала себя во многих видах искусств: рисовала, писала маслом, резала камеи и медали и даже вытачивала различные вещицы на токарном станке. Не случайно художник И. Б. Лампи и миниатюрист А. Х. Ритт изобразили Марию Федоровну с атрибутами художницы. Изображений Марии Федоровны огромное количество (около 150, по численности они уступают лишь изображениям Екатерины Великой). Они представляют нам красивую блондинку, высокую и склонную к полноте.

При "малом дворе" великой княгини, нашедшей отдохновение в Павловске, работало множество талантливых архитекторов, скульпторов и художников, выходцев из разных стран. Мария Федоровна охотно поощряла устроение всевозможных парковых затей, праздников цветов, придумывала убранства дворцовых интерьеров, тщательно отбирала пьесы для домашних спектаклей. Однако самыми большими достоинствами Марии Федоровны были преданность жены и любовь нежной матери. Чуть ли не каждый год она дарила Павлу ребенка. Всего у супружеской пары было десять детей: четыре мальчика и шесть девочек.

Но счастья не было и у этой талантливой женщины. В течение многих лет Мария Федоровна должна была лавировать "между двух огней": императрицей Екатериной II и ее формальным наследником Павлом Петровичем. Она - невольный свидетель борьбы двух взаимоисключающих натур, амбиций и политических устремлений. Марии Федоровне пришлось вытерпеть отдаление первенцев (Александра и Константина, которых царственная бабушка не допускала к родителям), "увлечения" мужа и его подозрительность (не мечтает ли сама Мария Федоровна завладеть короной?).

Убийство Павла жестоко подействовало на Марию Федоровну. Она долго испытывала безотчетное чувство вины, не снимала траурного наряда. В нем запечатлел ее немецкий художник Г. Кюгельхен и английский портретист Дж. Доу. Остаток жизни Мария Федоровна целиком посвятила устройству воспитательных и благотворительных заведений, жертвовала на них большие капиталы, завещала в их пользу почти все свое громадное состояние. Было даже образовано ведомство учреждений императрицы Марии Федоровны. За свою долгую жизнь ей пришлось увидеть наполеоновское нашествие и триумф ее сына-императора Александра I, освободителя Европы, пережить его кончину и последовавшее затем Декабрьское восстание. Тревоги турецкой войны 1828 года окончательно подорвали ее силы: Николай I едва успел приехать с войны, чтобы принять последний вздох умирающей матери.

Мария Федоровна прожила сложную жизнь. Природная интуиция позволила ей выдержать острейшие коллизии внутрисемейных отношений, которые для другой на ее месте неминуемо обернулись бы грозой. Думается, этот ее незаурядный талант, как, впрочем, и ее роль в истории России, еще не оценены по достоинству.

Принцесса и мудрец

В истории одного из самых известных городов Германии - Веймара - оставили свой след многие выдающиеся литераторы, музыканты, ученые. Однако среди них есть две поистине культовые фигуры - великий Гете и правительница Мария Павловна (1786-1859). В отзывах современников (Гете, Шиллера, Тютчева, В. Жуковского) и в памяти потомков отмечены замечательные свойства этой незаурядной женщины - обаяние, ум, щедрость, неустанная благотворительность, понимание искусства и особое внимание к его творцам.

Мария была пятой дочерью российского императора Павла I и императрицы Марии Федоровны. Она была любимицей Екатерины II, лично руководившей воспитанием и образованием внучки. В Веймарском Государственном архиве хранится своеобразная инструкция - "Наставление внуке моей", составленная великой государыней, а также учебные тетради юной княжны, свидетельствующие о том, какое большое значение в ее занятиях имела русская и всеобщая история. Усилия воспитательниц не прошли даром. С возрастом Мария Павловна пристрастилась к занятиям музыкой и пением. "Она наделена большим талантом к музыке, - писала о внучке Екатерина II в апреле 1795 года М. Гримму, - и вообще она проявляет во всем большой ум и способность и будет разумной девицей". Предсказания Екатерины полностью сбылись.

В 1803 году для личного знакомства в Петербург прибыл будущий жених Марии Павловны принц Карл Фридрих Саксен-Веймарский. В феврале 1804 года состоялась официальная помолвка, а 22 июля - бракосочетание. До октября новобрачные оставались в резиденциях царской семьи - в Петергофе и Павловске, а затем отправились в Германию. Мария Павловна прибыла в Веймар 9 ноября 1804 года. Местный живописец Фридрих Преллер-старший запечатлел это событие в жанровом полотне (оно хранится во дворце-музее Веймара). "Новой звездой с Востока" назвал Марию Павловну Шиллер. На страницах веймарского календаря за 1805 год опубликовано много восторженных отзывов и поэтических посланий, посвященных молодой супруге Карла Фридриха. "Боги послали нам ангела. Эта принцесса - ангел ума, доброты и любезности, - писала современница русской принцессы Луиза фон Геххаузен, - к тому же я никогда не видела такого созвучия во всех сердцах и у всех на устах". Первым портретистом Марии Павловны в Германии был Иоганн Фридрих Август Тишбейн, который портретировал Гете.

Мария Павловна поселилась вместе с мужем в Бельведере - загородной резиденции веймарских герцогов. Здесь она повелела разбить парк, планировка которого в точности соответствовала планировке павловского парка. В Веймаре Мария Павловна стала устраивать музыкальные фестивали, литературные вечера, организовывала празднества и карнавалы - в частности, знаменитое "шествие масок русских народностей", в организации которого принял участие Гете. Знакомство Марии Павловны с "великим веймарцем" состоялось в ноябре 1804 года, и с тех пор их общение не прерывалось до самой смерти величайшего из поэтов. Он активно поддерживал эрцгерцогиню в ее стремлении быстрее влиться в культурную жизнь Веймара, консультировал в вопросах искусства, знакомил с основами современной философии. Сама Мария Павловна была склонна рассматривать это общение как свою принадлежность "кругу избранных". С 1805 года Мария Павловна посещала лекции, которые Гете читал у себя дома, регулярно писала ему. "Ценность мудрости только увеличивается, - читаем мы в одном из ее писем Гете, - когда ее путеводителем становится дружелюбие, не говоря уже о ясности, когда она облагорожена воззрением высокого ума". Конечно, их отношения были далеко не идеальными. Мария Павловна была правительницей, а Гете - придворным поэтом, которому, по тогдашней практике, приходилось писать стихи "на случай". В 1819 году вдовствующая императрица Мария Федоровна посетила дочь в Веймаре. По этому случаю был устроен карнавал, над сценарием которого Гете был вынужден работать "шесть недель беспрерывно".

Особенностью культурной жизни Веймара было то, что дома Марии Павловны и Гете - эти два культурных центра города - являлись как бы одним целым, взаимодополняли друг друга. Такое сочетание, взаимопроникновение двух культур не могло не привлекать внимание, вызывало живой интерес, придавало культурной жизни Веймара особый, ни с чем не сравнимый колорит. "Все, кто приезжал в гости к Марии Павловне, оказывались в гостях у Гете, и наоборот", - отмечали современники. Среди них были члены русской императорской фамилии, в том числе Александр I, а также А. Тургенев, В. Жуковский, С. Уваров, З. Волконская. Покидая Веймар, Волконская, искренне привязанная к Марии Павловне, оставила следующие строки: "Удаляясь от пантеона великих писателей германских, моя душа исполнена чувствами благоговейными. Все там дышит наукой, поэзией, размышлением и почтением к гению. Гений там царствует, и даже великие земли суть его царедворцы. Там я оставила ангела, проливающего слезы на земле". В последней фразе - явный намек на Марию Павловну, которая несмотря ни на что продолжала тосковать по России.

Сентиментальность Марии Павловны не помешала проявить ей свой сильный характер во время войны с Наполеоном. Показательна запись в дневнике Гете 29 сентября 1812 года: "Известие о взятии Москвы. В полдень был при дворе. Ее высочество к столу не вышла". Именно Марии Павловне народная молва приписала заслугу особого снисхождения, проявленного завоевателем к герцогству Саксен-Веймарскому. В историю Веймара русская правительница вошла как "Княгиня мира", так назвал ее Гете. Символичны его слова: "Она вполне заслуживает быть Княгиней мира, она отлично показала себя во время войны, и с того времени, как она здесь, многому смогла содействовать".


Людмила МАРКИНА
кандидат искусствоведения,
заведущая отделом живописи XVIII-XIX вв.
Государственной Третьяковской галереи
реклама