ЖУРНАЛ РЕДАКЦИЯ НОВОСТИ СПРАВОЧНИК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
журнал
свежий номер

подписка

купить журнал

содержание
Иммиграция в Эквадор

"Нестандартные" паспорта

ВИЗЫ ЭКВАДОРА

“ШЕРЕМЕТЬЕВО-2” — ПОГРАНПОСТ №1

В РОССИЮ — СОЧТУ ЗА ЧЕСТЬ!

НЕМЕЦКИЕ ПРИНЦЕССЫ В РОССИИ, РУССКИЕ ЦАРЕВНЫ В ГЕРМАНИИ

Чарли Чаплин: “Возможно, наступит время, когда Америка сочтет мое присутствие нежелательным…”

Япония

тема номера

В РОССИЮ - СОЧТУ ЗА ЧЕСТЬ!

Понятие утечка мозгов появилось в лексиконе российского человека сравнительно недавно. Ученые, артисты, музыканты, художники, программисты - вот далеко не полный перечень профессиональных групп, представители которых уезжают на запад в поисках условий для нормального существования. А ведь несколько веков назад все было иначе.

Великая Русь с Московским княжеством во главе всячески способствовала притоку специалистов из Европы, будь то лекари или инженеры. Ученые мужи и купцы из Англии, Франции, Дании и других королевств почитали за честь быть приглашенными в Московию.

Почему Москва стала столицей Российского государства? Среди ряда причин, определивших ее возвышение, едва ли не главной была торговля. Около Москвы сходились торговые пути, становившиеся все более важными в экономике славян: от тесно связанного с западом Новгорода Великого в Рязанские земли, от общавшихся с Литвой и Польшей Полоцка и Смоленска к Ростовскому княжеству. Москва завязывает отношения с далеким Поморьем и располагавшимися в Причерноморье генуэзскими колониями. О какой обособленности от Западной Европы можно говорить, когда среди родных сестер деда Юрия Долгорукого Всеволода Ярославича (1030-1093) были королева Норвежская Елизавета, супруга французского короля Генриха I Анна, которая правила Францией после его смерти, и Венгерская королева Анастасия.

По мере развития в Москве торговли и ремесел к ней начинают тяготеть другие земли, тем более что находилась она в центре тех древнеславянских племен, которые вместе с новгородскими славянами составили ядро великорусской национальности. В Москву охотно перебираются переселенцы из пограничных, особенно страдавших от набегов кочевников уделов. Характерная черта Москвы редкое радушие к приезжим будет сохраняться веками, как и самое широкое обращение к иностранным специалистам. Москвичи умели и любили учиться, но никогда бездумно не повторяли узнанного. Достижения иных культур входили составной частью в тот сплав, которым становилась русская национальная культура, так отдельные металлы образуют своим сочетанием бронзу, не сравнимую по прочности и своим возможностям с каждым из них в отдельности.

Английские военные специалисты участвуют на стороне русского войска в Куликовской битве. Через четверть века после Мамаева побоища монах-серб Лазарь сооружает на одной из кремлевских башен часы чюдни , и с тех пор куранты становятся неотъемлемой частью Кремля. В 80-х годах ХV века годах Иван III приглашает в Москву лучших европейских инженеров для реконструкции обветшавшего белокаменного Кремля. Выходцы из Милана Антон Фрязин и Марко Руффо организуют производство нового для России строительного материала кирпича и с его помощью возводят, обучив предварительно русских каменщиков, стены и башни, сохранившиеся до наших дней.

Через несколько лет к соотечественникам присоединяется Петр Антонио Солярио, представитель третьего поколения строителей знаменитого Миланского собора, чтобы возвести Боровицкую башню, Спасские и Никольские ворота, всю стену по Васильевскому спуску.

Специально для строительства величайшей святыни русской земли Успенского собора Московского Кремля приглашается знаменитый архитектор и инженер из Болоньи Аристотель Фиораванти. За ним числились настоящие инженерные чудеса. Это Фиораванти передвинул в Болонье колокольню св. Марка, выпрямил в городе Ченто покосившуюся колокольню, спроектировал и провел Пармский канал, соорудил множество замков в Миланском герцогстве. Некоторые историки с немалым основанием видят его руку и в самой планировке московского Кремля. Возведение кремлевской стены со стороны реки Неглинной было связано с проведением сложнейших гидротехнических работ, которые проектирует и осуществляет выдающийся итальянский инженер Алевиз Фрязин Старый. И один из его современников напишет: Мне нигде не приходилось видеть такой слаженной работы мастеров из разных стран, такого стремления слить свое умение в общем творении . К 1538 году под наблюдением итальянского архитектора Петрока Малого по заказу матери Ивана Грозного великой княгини Елены Глинской вырастают каменные стены Китай-города.

Труд архитектора был заметен каждому, хотя нисколько не меньшую роль играли для Москвы растворявшиеся среди ее коренных жителей заморские торговые гости. Именно они, строя свои дома, создают самую древнюю (вне Кремля) улицу Варварку.

При Иване Грозном исключительные торговые привилегии получают английские купцы. В Москве им выделяется особое место для строительства дворов и хранения товаров. Грозный же выписывает из Англии врачей. В 1581 году в Кремле открывается первая аптека, организованная английскими специалистами, которые доставляют в Московское государство первую партию заморских лекарств, в том числе камфару, опий, александрийский лист; они участвуют в работе только что созданного Аптекарского приказа.

Доступ в московское государство для иноземцев в XVII веке был одновременно простым и сложным. Для того чтобы пересечь русскую границу, следовало обратиться с соответствующим прошением в Посольский приказ и представить определенные свидетельства о своей профессии или наличном капитале. Такими документами являлись дипломы лишь некоторых признаваемых именно в России западноевропейских университетов, а для купцов поручительства двух русских торговцев, которые собственным имуществом гарантировали порядочность рекомендуемого лица.

На протяжении нескольких месяцев (обычно двух-трех) Посольский приказ рассматривал челобитную и выяснял, испытывает ли государство потребность именно в таком специалисте. В Московском государстве особенно ценились инженеры всех профилей, фортификаторы, строители, врачи, состоятельные купцы и музыканты-инструменталисты. В документах Посольского приказа, начавшего свою деятельность сразу после избрания на престол Михаила Романова, под первым номером числится дело о разрешении приехать в Москву трубачу Герману Рулю. Насколько успешным было подобное регулирование приезда в Московское государство специалистов, можно судить по нескольким примерам. Первая городская перепись 1620 года фиксирует единственного в Москве лекаря-иноземца Олферия Олферьева, которого можно назвать городским и общедоступным врачом. Но спустя всего лишь 18 лет (перепись 1638 года) лекари появляются на многих улицах Москвы, и все с собственными дворами (это говорит о том, что приехали они насовсем, осели в Москве). К 1660 году лекари уже рассеяны по всему городу, в том числе доктора звание, которым отмечалась высшая ступень медицинских знаний, причем половину лекарей составляли уже русские специалисты.

В Москве стремительно растет число ученых медиков и уменьшается число знахарей и травщиков. Ширится Аптекарская палата, где лекарства составлялись под досмотром врачей. Целый аптечный городок можно и сегодня увидеть на углу Воздвиженки и Ваганьковского переулка, за дворцовым зданием Музея истории и теории архитектуры.

По стремительному росту численности с врачами могли соперничать мастера печатного книжного дела. За те же 18 лет их число увеличивается без малого в семь раз. Косвенное свидетельство уважения к специальности земли под дворы, которые отводятся им не где-нибудь, а рядом с московской знатью и именитыми иностранцами, в устье Яузы.

Москва привлекала иноземцев не только исключительно высокими заработками. В Западной Европе свирепствовала инквизиция, а русскую столицу отличала веротерпимость. В Московском государстве принимали представителей всех конфессий. Никто не вмешивался в дела их веры. Было только одно жесткое условие: никто не имел права строить иных храмов, кроме православных, и проповедовать свою веру. Поэтому иностранцам приходилось обходиться молельными домами. Попытка проповеди иной веры могла повлечь за собой самое суровое наказание вплоть до сожжения живьем в деревянном срубе. Зато принятие иноверцами православия всячески поощрялось государством. Прозелитов отмечали большими денежными дачами , те из них, кто были специалистами, получали в Москве дворы, земли, всем прочим наградой служило существенное продвижение по службе. Хорошие специалисты могли рассчитывать также и на то, что будут занесены в дворянские списки.

Что же касается денежных и продовольственных поощрений, то примером может служить следующий документ:

7184 (1675) году ноября во второй день указал Великий государь иноземцев музыкантов Януса Братена да Максимилиана Маркуса, которые остались на Москве после цесарских посланников, ведать в Посольском приказе и дать им своего Великого государя жалованья в приказе: стяг говядины, две туши баранины, полосьмины круп овсяных да и им же поденого корму и питья ноября с 1 числа нынешнего 184 году, покамести они на Москве побудут, по калачу да по хлебу двуденежному, по шти (шесть) чарок вина, по четыре крушки меду, по четыре крушки пива человеку на день и денег пять алтын в день .

Тем более поощрялись браки иностранцев с москвичками. В Посольском приказе полагали, что такие браки гарантия того, что иноземцы будут оставаться в Московском государстве. Существовало убеждение, что женщины со своей родиной не расстаются никогда.

К середине XVII века население Москвы достигает 200 тысяч человек (учитывались только мужчины), из которых 28 тысяч составляют иностранцы. Ставшее хрестоматийным представление об их изоляции в Немецкой слободе не соответствует действительности. Никто не препятствовал иноземцам селиться в любом районе города, не считая семи собственно иноземных слобод, которые располагались между Тверской-Ямской и Малой Дмитровкой, у Яузских ворот, у Калужских ворот, у Воронцова поля, на месте позднейших четырех Мещанских улиц (район Проспекта Мира). Общеизвестная же Немецкая слобода на Кокуе полностью выгорела в 1611 году и стала восстанавливаться лишь во второй половине XVII столетия. Причем земли в ней раздавались военнослужащим в зависимости от чина. Когда священники приходских церквей в районе Маросейски начали жаловаться властям на полное запустение своих храмов (округу плотно заселили иноземцы, в результате чего приходы лишились прихожан), ответа не последовало.

Железного занавеса между Московским государством и Западной Европой не существовало никогда, как не существовало его между Москвой и европейскими столицами. И в этом отношении очень показателен указ царя Алексея Михайловича, предписывавший воеводам на местах помогать каждому, кто похочет ехать в чужие страны для торговли или учения, потому что от таких поездок может быть государству Российскому только честь и прибыток .

Если иноземец получал разрешение поселиться в Московском государстве, его пребывание здесь не ограничивалось никакими сроками. С него не требовали принимать подданство, но он должен был находиться на государевой службе или заниматься торговым делом, дабы без толку хлеба не есть и людей безделием не прельщать.

С хорошими мастерами расставались неохотно и применяли все средства, вплоть до прямой силы, чтобы удержать. Но, как правило, по истечении соответствующего контракта иноземец беспрепятственно уезжал со всем нажитым скарбом, получив честный расчет . Особенно живым было передвижение музыкантов, которые привозили из-за рубежа музыкальные новинки: инструменты вроде гобоя, валторны, флейты-траверз, разнородных литавр и, конечно, музыкальные сочинения. Это была своеобразная, но очень развитая система гастролей. Потребность в современной музыке испытывал не только царский двор, но и москвичи-горожане. Достаточно сказать, что каждый сотый статистический москвич был городовым музыкантом , то есть жил за счет заработков от городского населения.

Привилегированную касту составляли музыканты-органисты. Орган был любимым, хотя и преследуемым Церковью инструментом начиная еще с XVI века. В постановлениях состоявшегося при Грозном Стоглавого собора специально запрещалось использовать органы на народных гуляниях и праздниках. Тем не менее запреты оказывались бессильными, и в знаменитой свадьбе шута Шанского в первые годы правления Петра I участвовало 27 органов.

Эта московская традиция свободной жизни иностранцев сохраняется и в последующих столетиях. Не случайно, по словам одного из шведских специалистов, побывавших в древней столице в конце XIX века, Москва единственная европейская столица, где чужестранец чувствует себя с первого дня дома. Может быть, это происходит потому, что Москва ощущает себя мегаполисом всей планеты. Удивительно, но это так.


Нина МОЛЕВА, профессор, доктор исторических наук, кандидат искусствоведения, член Союза писателей СССР и РФ, член Союза художников СССР и РФ
реклама